/ /

«Я видела, как одной из девочек вручили красное письмо — конверт с пометкой, что у осужденной умер кто-то из близких. Она вылетела в коридор с такой истерикой — это сложно передать», — рассказывает режиссер Анастасия Мирошниченко. Сложно, но у Насти получилось. Фильм «Дебют» — белорусское кино, которое попало в «документальные Канны» — на фестиваль IDFA в Амстердаме. Это история про театр в женской колонии в Гомеле, после просмотра которой мы хотели задать Насте всего один вопрос: «Как вы это сняли?». Но задали и много других — в большом интервью TUT.BY.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY
Анастасия Мирошниченко — белорусский режиссер-документалист, автор фильмов «Перекресток» и «Дебют»

Где и когда посмотреть фильм в Минске:

15 декабря в «Мире» (14.00) в рамках фестиваля WatchDocs — бесплатно.

С 17 декабря — в прокате в Silver Screen в ТРЦ «Галилео», Falcon Club Бутик Кино.

«Ноги в фильме как лица»

— «Дебют» начинается и заканчивается с кадров с надписью о том, что «Фото- и видеосъемка запрещена». Я не могу не спросить: как вам разрешили?

— Мы с продюсером Виктором Лабковичем («Первая КиноВидеоКомпания») знали, что для съемок в женской колонии мы должны получить разрешение, и стали собирать документы. У нас была целая папка: мы рассказывали о фильме, о самом театре и почему его важно показать, о проекте театра в тюрьме, который возник еще в Швеции и превратился в международную инициативу, частью которой мы стали, прикрепляли информацию о компании, продюсере, себе — я только характеристик своих собрала пачку: с разных мест работы, даже от программного директора «Лiстапада». Мы старались, чтобы, прочитав это, лицо, принимающее решение, само захотело посмотреть наше кино. Мы были готовы к тому, что нам откажут, но нам сказали «да».

Кадр из фильма: предоставлено режиссером
Кадр из фильма «Дебют»

— С первого раза?

— Именно. Мы отправили заявку в МВД, и ровно через месяц нам пришел положительный ответ: разрешение снимать в колонии, условия съемки и контакт должностного лица в самой колонии, с которым мы должны были общаться.

— Какие были условия — ограничительные?

— Самое главное — мы должны были получить разрешение каждой из 11 участниц труппы. Потому что по закону нашей страны мы не имеем права снимать лица осужденных без их согласия (а значит, лица других осужденных в массовых сценах я тоже не имею права снимать). Я сперва подумала: как же я сниму сцены построения, уличные эпизоды, если нельзя снимать других женщин без их согласия, но тут же поняла, что это вызов режиссеру — так пришла в голову идея с ногами.

Кадр из фильма: предоставлено режиссером
Кадр из фильма: предоставлено режиссером

Мне потом уже, на просмотре в самой колонии, руководство сказало, что у нас сняты в фильме «ноги как лица» — все считывается: теплые ли носки, казенные ли ботиночки… Все понятно.

Когда мы просили снять кухню, чистку картошки, мы говорили: «Понимаем, это выглядит непрезентабельно, но нам это нужно», на что начальник колонии ответил: «У меня в армии так было, что тут такого».

Кадр из фильма: предоставлено режиссером

Не буду говорить, что у нас был стопроцентный доступ ко всему. Да, я хотела снять процесс этапирования, когда девушек везут из колонии в театр, но нам не разрешили. А больше никаких запретов не было. Мы все вопросы, которые возникали, старались объяснить: почему нужно снять звонок, почему — свидание, для чего снимать их работу на фабрике, зачем съемки в комнатах, гримерках и на самом спектакле. Бывали случаи, когда я словами стояла на коленях — в такие моменты казалось, что это даже не я говорю. И я видела, как человек в погонах слушает, слышит и соглашается — фантастика.

«В тебе борется режиссер и человек»

— Как режиссер — чужой человек — может уговорить женщин за решеткой на то, что снимет о них кино? Как уговорились на показ лиц, фамилий, на то, чтобы в кадре появились близкие?

— Первые несколько раз мы приезжали в колонию без камеры и рассказывали о себе: кто мы такие, что и зачем мы хотим снять. Мы даже составили карточки и попросили каждую из героинь отметить, что она готова сделать: готова ли, что мы снимем ее телефонный звонок домой или свидание с родными. Самое интересное, что те, кто ставил минусы, спустя время сами подходили и говорили мне: «А давай попробуем». Была одна девушка, которая до самого конца съемок не соглашалась идти на контакт — мы снимали ее в групповых сценах, но никакого личного взаимодействия и разговоров на камеру она не хотела. И вот в конце съемок фильма она подошла и тихонько вложила мне в руку конфету — это был ее личный знак благодарности и отношение к происходящему.

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

— Как вы себе объясняли, почему вы должны снимать такие вещи, как свидания людей с близкими? Это ведь реальные люди и слишком интимный момент.

— В такие минуты Настя Мирошниченко-человек уступает место Насте-режиссеру. Как человек я понимаю, что мне на их свидании не место: когда раз в несколько лет женщина может увидеть мать и своих детей — я при этом присутствовать не должна. Но как режиссер я понимала, что не могу это не снять, что никакие пересказы этих встреч не передадут момент, как мать гладит по волосам свою маленькую дочь, которую не видела к тому времени два с половиной года. После одной из сцен мой монтажер, уже когда отсматривал материал, сказал: я не понимаю, как ты это сняла.

— После какой?

— Это была самая сложная в эмоциональном плане сцена — звонок Саши домой. Им же дается всего несколько минут в месяц. И вот она говорит: «Мамочка, мамуля, не плачь», — а потом у них закончилось время, а они все не могли наговориться.

— В такие моменты в тебе борется режиссер и человек. Один хочет подойти и обнять, а второй продолжает снимать, потому что это нужно для фильма. Знаете, после этого я перестала звать маму мамой — только мамочка, мамуля. Нам же как — всегда некогда: «Ай, мам, я перезвоню. Давай быстрее, я занята». А там на время смотришь по-другому. Эти девушки меня многому научили, поверьте.

— Как вы это снимали буквально — вы были рядом с камерой?

— В документальном кино помогает хорошая оптика: зритель видит крупный план, при этом мы сами стоим так далеко, что даже не слышим, что девушки говорят: я могу только заметить какой-то момент и кивнуть оператору «Снимай». Как в той сцене, где одна из героинь берет бутафорский микрофон и начинает брать у второй интервью. Я не слышала, о чем они говорили, я просто схватила оператора за плечо и глазами показала — снимай. В тот вечер я бежала домой отслушать этот фрагмент.

«Шуневич попросил прощения у уважаемых женщин»

В фильме героинь после долгих репетиций ждет премьера в Гомельском драматическом театре. Женщины до последнего не знали, будут ли на премьере близкие, и увидели их уже только со сцены.

— Я на этом эпизоде, признаюсь, почти не дышала. Что в этот момент чувствует режиссер?

— Когда мы снимали премьеру в театре, я впервые ощутила такую энергетику, буквально наэлектризованный воздух — кино этого не передает. Представьте: женщин из колонии привозят на премьеру в Гомельский драматический театр, они на сцене. А перед ними в зале, вот прямо в двух шагах — первый-второй ряд — самые близкие люди, которых они не могут ни обнять, ни увидеть долгие годы. Кто-то из девочек не видел своих детей три года, кто-то пять. Вы представляете, что творится в душе у человека в этот момент? (Пауза.)

Кадр из фильма: предоставлено режиссером
Женщины обнимают своих детей в финале спектакля. Кадр из фильма «Дебют»

Мы очень боялись истерик, когда в финале дети поднимутся подарить мамам цветы. Боялись, что те не отпустят их, что будут слезы. Да, слезы были — и не только у осужденных: в этот момент плакал, кажется, весь зал. Но девочки стойко все выдержали, обняли детей, взяли цветы и отпустили их.

Кадр из фильма: предоставлено режиссером
Саша обнимает свою дочь на премьере спектакля. Кадр из фильма «Дебют»

Знаете, когда на сцену вышел глава МВД Игорь Шуневич, он попросил прощения у уважаемых (подчеркивает интонационно. — Прим. авт.) женщин за то, что в интервью перед спектаклем назвал их «спецконтингентом».

— А как МВД, Генпрокуратура и руководство колонии отреагировали, когда посмотрели само кино?

— Скажу так: если они и начинали смотреть фильм про «осужденных», то закончили смотреть кино, стоя и аплодируя этим женщинам на экране. Их пробивало и прошибало, у половины были мокрые глаза.

Кадр из фильма: предоставлено режиссером
Зал аплодирует на премьере спектакля. Кадр из фильма «Дебют»

— А вы плачете, когда смотрите кино?

— Я ухожу, я не могу смотреть. Каждый раз, когда на показе выхожу к зрителям после фильма, чувствую, что стою перед ними совсем голая, кусок живого мяса. Мы в Гродно показывали кино с фестивалем WatchDocs, я выхожу к залу — а люди плачут. Я начинаю говорить — и сама плачу. А вот в Европе на кино реагируют по-другому: они сопереживают, говорят, что сердце разболелось, но не плачут. Зато на веселых моментах, где девочки шутят, — с чистой совестью смеются. А вот наша публика — нет: улыбаются с грустными глазами.

— Вы показали фильм в Амстердаме. Как город, где легализованы некоторые наркотики, отреагировал на ваше кино, а особенно на сроки за эти наркотики, которые получили некоторые героини?

— Там в зале стоял такой гул — удивление, шок на каждой табличке со сроком: «Да как же так!». Меня после показа только и спрашивали: а что, а почему такие сроки, а если у женщины ребенок. В Нидерландах же тюрьмы пустуют, закрываются из-за того, что крайне мало осужденных.

Я ведь сама не знала, за что каждая из девушек сидит. Мы узнали это практически вместе со зрителем — в самом конце. И сделали это осознанно: посмотрите на этих девушек непредвзято, послушайте их, увидьте в них людей, а потом уже статью, по которой они сидят.

Фото: Надежда Бужан, TUT.BY
Анастасия Мирошниченко — в центре — и героини фильма. Фото: Надежда Бужан

«Мой сын говорит, что кино забирает у него маму»

— Вы снимали по выходным?

— Да, у меня же есть основная работа (Анастасия — режиссер на телеканале «Мир». — Прим. авт.), поэтому я могла заниматься фильмом вечерами и по выходным, крадя это время у своей семьи. А монтаж затянулся на 9 месяцев — я просто не могла собрать кино. Я несколько раз звала команду и говорила им: «Ничего не получается, мы обманываем продюсера, фильма нет».

— Откуда этот пессимизм? Если уже в процессе съемок вы видели все те ключевые моменты, которые должны войти.

— Потому что таких моментов было три с половиной часа. И в финальное кино они не клеились — в те месяцы я похудела, кажется, до 50 килограммов, так переживала. Понимаете, я же вообще жутко неуверенный в себе человек, мне всегда кажется, что у меня ничего не получится. Я же даже на IDFA подала заявку за полчаса до дедлайна, и когда мне ответили «да», еще две недели не верила и ждала, что придет письмо: «Извините, мы перепутали, мы не берем ваше кино».

Кадр из фильма: предоставлено режиссером
Анастасия во время одного из десятков переездов в поезде Гомель — Минск. Фото предоставлено героем

Возможно, это из детства: у меня был очень строгий папа, который до 25 лет меня никогда не хвалил, но всегда сам был для меня авторитетом. И в канун моего дня рождения мы поругались, я тогда сказала ему, что пусть и не оправдала надежд, но вроде выросла нормальным человеком. И впервые папа тогда мне сказал: «Я просто не хотел, чтобы ты загордилась, чтобы остановилась в своих достижениях. Ты даже не представляешь, как я хвалю тебя своим друзьям за твоей спиной». Для меня было важно это услышать: папа через два месяца после этого умер.

— Чья похвала сейчас для вас самая главная?

— Семьи, мамы. Расскажу такую историю: я люблю чистоту, но ненавижу мыть посуду. И вот она у меня с вечера может до утра лежать в раковине, мама приезжает внука проведать, смотрит на все это, ругает. И вот после показа «Дебюта» в Минске она мне сказала: «Я больше никогда не буду тебя ругать за немытую посуду — должен же у человека быть хоть один недостаток». А еще добавила, что рада, что услышала, как меня хвалят другие.

— А сыну ваше кино как?

— Ему 14, он сейчас любит «Звездные войны», фантастику, боевики. Знает, что я что-то снимаю, но я ж не в Голливуде, не режиссер «Черепашек ниндзя» — не авторитетно. Для него пока кино — это то, что забирает у него маму. Я когда это услышала, меня как парализовало — это больно.

— «Дебют» он видел?

— Нет еще, надеюсь, посмотрит на фестивале WatchDocs 15 декабря. Но вот недавно я, рассказывая по телефону, на какие каналы продано наше кино, перечисляю: французский Arte, американский Current time, шведский SVT. Он выглядывает: «Мама! Как круто!». Я почувствовала, что поднялась в его глазах.

Вместо эпилога

Два года назад права на фильм «Дебют» приобрел один из самых крупных дистрибьюторов документального кино в мире Taskovski Films. Спрашиваю, как так получилось и что изменилось (в том числе и финансово).

— Мы отправили заявку одиннадцати дистрибьюторам и получили семь отказов. Так что да, это выглядит, как будто нам все свалилось с неба, но это не так. Когда Taskovski Films прислал нам список материалов, которые должны быть готовы для подписания контракта на пять лет, в нем было 6 страниц А4 просто перечисления пунктов. Мы готовили его полтора месяца. Зато теперь просто получаем от них письма примерно такого содержания: «Вас купил такой-то канал. Согласны?» — «Согласны». «Вас хочет взять такой-то фестиваль. Согласны?» — «Согласны».

Фото: Вадим Замировский, TUT.BY

Что касается денег. Я продавала свой предыдущий фильм «Перекресток» на российский телеканал «Культура» — за показ мне предложили 100 долларов. А за 6 показов «Дебюта» на немецком MDR нам заплатили 11 тысяч евро. Конечно, в таком случае фильм быстро окупается.

— Напоследок: Настя, что должно произойти в Беларуси, чтобы человек с профессией режиссер-документалист мог зарабатывать деньги именно этим, а не параллельно работать где-то еще?

— Сейчас режиссер документального кино не может позволить себе такой гонорар, чтобы год снимать один фильм и платить себе зарплату — у нас нет кино с такими бюджетами. Пока наши режиссеры могут рассчитывать только на европейскую поддержку — их фонды, гранты. Посмотрите, как работает Андрей Кутило, Александр Михалкович, Любовь Земцова. Они снимают кино, ездят на питчинги, ищут финансирование и дистрибьюцию сами. В нашем кино ничего не изменится, если белорусские режиссеры будут рассматривать «Беларусьфильм» и конкурсы Министерства культуры как единственную возможность что-то снять.

Макс Корж выпустил клип, который снимали всей ГрушевкойМакс Корж выпустил клип, который снимали всей Грушевкой
Что минчане смотрели в кино всю прошлую неделю? Рассказываем (спойлер: в основном комедии)Что минчане смотрели в кино всю прошлую неделю? Рассказываем (спойлер: в основном комедии)
У ЛСП вышел новый клип. И он всех запуталУ ЛСП вышел новый клип. И он всех запутал
Три отличных польских фильма с отмененного «Лістапада», которые стоит увидетьТри отличных польских фильма с отмененного «Лістапада», которые стоит увидеть
Развлечения на любой вкус! 8 отличных предложенийРазвлечения на любой вкус! 8 отличных предложений
Новые предложения от кафе и ресторанов Минска!Новые предложения от кафе и ресторанов Минска!
Артур Пирожков выпустил новый клип. Очередной хит?Артур Пирожков выпустил новый клип. Очередной хит?
Вокалист популярной британской группы слушает белорусскую музыку. С чего мы это взяли?Вокалист популярной британской группы слушает белорусскую музыку. С чего мы это взяли?
Вспомнили шесть советских мультфильмов, которые будет приятно пересмотреть сегодняВспомнили шесть советских мультфильмов, которые будет приятно пересмотреть сегодня
NaviBand посвятили новый трек «миллионам больших сердец». Послушайте!NaviBand посвятили новый трек «миллионам больших сердец». Послушайте!
Три белорусских артиста победили на музыкальной премии Jager Music Awards. Кто они?Три белорусских артиста победили на музыкальной премии Jager Music Awards. Кто они?
Заведения«Подобного не было даже в девяностых». Что сейчас происходит с минскими заведениями?
куда пойтиПестрый гид по выходным. Чем заняться 20−22 ноября?
В Минске заработал новый кинотеатр. Его расположение порадует жителей сразу трех районов столицыВ Минске заработал новый кинотеатр. Его расположение порадует жителей сразу трех районов столицы
Юрий Шатунов больше не сможет исполнять свой главный хитЮрий Шатунов больше не сможет исполнять свой главный хит
ТЦ «Европа» объявляет «черную пятницу»ТЦ «Европа» объявляет «черную пятницу»
0071917