/ /

В прокат выходит белорусский фильм «Чистое искусство» о том, как работники ЖЭСа закрашивают надписи на стенах, оставляя после себя разноцветные квадраты. Фотограф и документалист из Гродно Максим Швед, увидев в этом искусство, снял об этом кино. Мы пригласили его в офис TUT.BY, чтобы обсудить чистоту и порядок, искусство и цензуру и, конечно же, кино.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

О чем кино: маляры ЖЭСа Зина и Инна старательно закрашивают на стенах Минска надписи, оставляя после себя разноцветные прямоугольники. Вдохновленный яркими фигурами, художник-абстракционист Захар Кудин выходит на городской пленэр, чтобы скопировать их на холст. Заинтригованные прохожие, пробуя интерпретировать творчество Захара, высказывают свое мнение не только об искусстве. Наблюдая за рождением арт-феномена, режиссер с иронией и любовью показывает современную Беларусь.

Мировая премьера прошла на одном из старейших фестивалей Европы в Кракове. На российском Artdocfest картина взяла приз за лучшую режиссуру, а на недавнем «Лістападзе» — диплом «За остроумное и меткое отражение белорусского самосознания».

— Читала у вас в Facebook, что вы и дом строите, и фильм «вырастили», и вообще стараетесь «все гештальты позакрывать» перед 40-летием. Нас, конечно же, интересует момент про кино. Когда вы задумали сделать фильм?

— В формате идеи он появился еще в 2016 году, когда я учился в киношколе Вайды в Польше. В конце учебного года студенты пытаются разработать внятную концепцию среднего или полного метра, которую можно предложить продюсерам. У меня была довольно абсурдная идея: хочу снять кино о том, как я вижу свою страну, через квадраты на стенах в Минске. Преподаватели сказали, что это может стать фильмом.

— Как искали финансирование с такой странной концепцией?

— Я учился в Польше, потому что там есть индустрия: после учебы ты можешь реализовать свой проект, для этого есть все механизмы. У нас же денег — нет, индустрии — нет. Я дебютант, поэтому какой бы гениальной моя идея ни была, искать деньги было очень сложно даже в Польше. Но не невозможно. Есть польский кинофонд, который три раза в год финансирует около 20 документальных проектов после нескольких этапов отбора. Но кинофонд дает только часть денег при условии, что кто-то даст еще. Вот эта зависимость от разных крупных институций — это, конечно, муторно. Основным мотором в этом плане были уже продюсеры картины.

— Поделитесь, каким в итоге получился бюджет фильма?

— К сожалению, я даже не владею этой информацией. Как только я нахожу продюсера — а у дебютанта особо нет возможности выбирать, я бы с любым согласился работать, — финансовые вопросы решает уже он. И все равно я начал снимать фильм за свои деньги, а мне потом пообещали их вернуть.

— К тому моменту, когда наконец взялись за съемки, не было ощущения, что вы уже переросли этот проект?

— Скажу честно, что тогда я его снимать уже не хотел. Когда мы приступили, я наивно полагал, что дальше будет лучше, но с каждым новым этапом все больше выгорал. Слава Богу, я встречал новых членов команды, которые вдохновляли на дальнейшую работу.

— Сколько по времени заняли съемки?

— У нас было 25 съемочных дней, разбитых по пятидневкам, потому что оператор визу не получил: в Беларуси ему отказали. И он прилетал на пять дней по безвизу. Съемки начались летом 2017 года, монтировать мы начали в феврале 2018-го. Я чувствовал, что уже снова не прет, но встретился с очень заинтересованным монтажером: это была его дипломная работа в Лодзинской киношколе — одной из самых крутых в Европе. Наша с ним работа была больше интеллектуальной, чем технической.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

— Давайте уточним термины, которые нужны для понимания фильма. ЖЭС-арт — это что?

— Во-первых, звучит красиво, по-французски! А если серьезно, это искусство работников коммунальных служб: раскрашенные камни, лебеди из резины, вся эта красота рядом с нами. В более узком смысле — про этот феномен как раз наш фильм — это когда работники ЖЭСа закрашивают надписи, теги, граффити на стенах и заборах, в результате чего обычно получаются контрастные разноцветные прямоугольники — супрематические работы в стиле Малевича. Многие их не замечают, но если присмотреться, они есть в любом городе Беларуси.

— А фупрематизм?

— Искусствовед и научный сотрудник НХМ Ольга Архипова еще в начале 2010-х опубликовала статью, где она формулирует идею фупрематизма — фундаментального супрематизма, то есть супрематизма, который создается глобально, многими людьми: художниками, которые написали граффити, малярами ЖЭСа, которые их закрасили, и, собственно, зрителями, которые оценили это как какое-то искусство.

Кадр из фильма

— Для меня квадраты на стенах — явление настолько повседневное, что я их вижу, но не замечаю. Когда у вас включилась вот эта оптика наблюдателя?

— В принципе, я тоже не замечал их долгое время. Я увлекаюсь фотографией и до этого много снимал портреты, вечеринки, стрит-фото, трэвел-фото. В какой-то момент мне захотелось попробовать что-то новое, и я заметил, что квадраты очень классно смотрятся на стенах, их можно сфотографировать так, чтобы они выглядели интересно. Для меня это было упражнением, композиционным экспериментом. Это, кстати, было достаточно давно, году в 2004-м.

— За все это время ничего не изменилось?

— Теперь всего этого стало меньше. И как-то серее. Тем не менее все еще можно найти шедевры.

— А когда щелкнуло, что об этом можно сделать кино?

— Однажды я увидел выходящие за квадрат восклицательные знаки: крик души закрасили, а они остались. Я задумался: что же там такое было? Тогда и посмотрел на это иначе. Меня заинтриговало, что в принципе там может быть, кто это делает, почему это закрашивают. Я по-прежнему везде ищу и фотографирую эти квадраты, для меня это уже стало своего рода коллекционированием. Куда бы я ни поехал, у меня всегда есть занятие — фотоохота за квадратами.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

— Это правда интересно. Получается такой палимпсест: эти закрашенные истории можно рассматривать как несколько культурных слоев.

— Да, и меня заинтересовало это как антропологическое исследование. Это такой анекдот, но когда начинаешь его раскручивать, действительно находишь много слоев. Потому и фильм получился многослойным, его можно смотреть на разных уровнях.

— Как вы подружились с работницами ЖЭСа?

— Как ни странно, для меня это не было проблемой. Я пришел к директору ЖЭСа, сказал, что мне нужно снять тизер для учебы. Самих работниц даже не спрашивали об их согласии: они делали свое дело — я наблюдал за этим, мы немного общались. Когда я показывал то, что у меня получилось снять, в польской документальной школе, коллеги, конечно, многому удивлялись. Говорили: «О, класс, фильм про рабочих людей — это интересно», потому что в Польше и вообще в мире чаще обращаются к темам про героев с инвалидностью, про что-то социальное. А фильмов про людей, которые занимаются физическим трудом, в принципе не так много.

— В финале картины одна из работниц ЖЭСа, за которыми вы наблюдаете, баллончиком напишет в арт-пространстве «Жыве Беларусь». Ни у кого не было проблем из-за этого?

— Я считаю, что ничего криминального в этом жесте не было и никаких проблем у них на работе быть не должно — они же не на стене рисовали. Вообще, героини увидели фильм только на «Лістападзе», чуть больше недели назад. В него вошла только небольшая часть отснятого материала, определенно смонтированная, и я волновался, что месседж может быть неоднозначным. Но нет, обе сказали: «Все нормально, все как в жизни, никаких вопросов».

— Как они сами относятся к своей работе?

— Закрашивать квадраты — только мизерная часть их работы. Я не думаю, что они серьезно относятся к этому. Это уже после фильма они мне сказали, что теперь для них это явление более творческое, они начали думать об этих квадратах с позиции художника.

— Почему надписи закрашивают красками, которые ну никак не сочетаются с цветом стены? Простая экономия?

— Да. Они берут универсальный цвет — серый или, как сами говорят, «Сахару», то есть беж, — и подбирают, где какой оттенок лучше подходит. Но если есть много оранжевой краски — тогда лупишь ею по зеленой стене. Это не только белорусский феномен, в той же России есть много групп в социальных сетях, посвященных этому искусству: «Таджик Ротко», «Замалевич»… Это не то чтобы от бедности, просто самый простой способ — взял и замалевал.

В центре Вильнюса граффити очень много, жителей это возмущает. Я спросил у них, как они решают этот вопрос. Оказывается, за собственный счет. Нас никто не спрашивает, просто закрашивают. А у них как: хочешь, чтобы убрали, — плати. В Америке работают целые сервисы, которые занимаются удалением граффити, там миллион разных способов, как с этим бороться. И у них есть движение вроде нашего ЖЭС-арта — Subconscious Art of Graffiti Removal (то есть «подсознательное искусство удаления граффити». — Прим. ред.).

— На этом кадре из фильма — художник Захар Кудин. Кто он и какую роль выполняет в вашей картине?

— У меня была идея, были квадраты и работницы ЖЭСа, а вот героя — стержневого элемента, который бы тянул всю эту историю — не было. Первоначально я думал, что мне нужен экскурсовод, который будет завлекать туристов и водить их по Минску, показывая стены с квадратами, как будто это выставочный зал. Но я не нашел такого персонажа. Тогда начал искать среди художников того, кто мог бы как-то интерпретировать эти фигуры, взаимодействовать с ними. И вот мы нашли Захара. Я почитал о нем статью, где он говорил: «Мы делаем Беларусь». А я как раз хотел делать фильм про Беларусь, не про феномен или художника.

— Быстро нашли общий язык? Захар кажется довольно эксцентричным художником.

— Это тот момент, когда люди находят друг друга. Такого чеканутого человека только такой чеканутый, как я, и мог снимать. (Смеется.) У нас много общего, мы срезонировали, потому что оба испытываем своеобразные патриотические чувства и хотим высказаться на эту тему.

— Почему искусство — «чистое»? Я вижу в этом игру слов, будет интересно сравнить с вашими мыслями.

— Название родилось уже под конец монтажа, изначально были другие варианты: «По следам ЖЭС-арта» или «Наследие ЖЭС-арта». Когда мы этот проект питчинговали по-английски, называли его The Art of Censorship («искусство цензуры». — Прим. ред.). Мы отказались от этой идеи, потому что тег «последняя диктатура Европы» уже набил оскомину. Актуальное название родилось в процессе дискуссии, арт-куратор сказал, что то, что у нас получилась czysta sztuka, то есть «чистое искусство», имея в виду «настоящее искусство». У меня щелкнуло, что это классное название. Здесь есть двойное значение: и «чисто» в прямом смысле, и «чисто» как синоним слову «однозначно».

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

— Я увидела, что тут в дискуссию, если не в спор, вступает искусство Захара, где «чистое» есть «свободное», и искусство ЖЭСа, где «чистое» равно «стерильное». Получается противопоставление искусства свободы искусству цензуры.

— Ну вот, здорово. Мне хотелось, чтобы рождались трактовки, в фильме нет однозначного «что хотел сказать автор».

— Ваша картина говорит надписями на стенах, бегущими строками, коммерческими вывесками. Мне показалось, что они как бы спорят с монументальными патриотическими надписями типа «Подвиг народа бессмертен», вы на этом фокусируете внимание. Это об архаичности советской символики?

— На самом деле мы хотели показать, что пространство, в котором мы живем, очень сложное. Здесь сосуществуют барельефы с героями советских времен, а под ними — KFC. И вот этот стык для меня самый ироничный и любопытный. Монументальные советские люди, а рядом — улыбающийся капитализм. Нам не то чтобы хотелось как-то обличить советского человека, но мы живем в этом странном пространстве — между Западом и Востоком, между прошлым и будущим, между красными и зелеными. И вот этот стык рождает абсурд. В общем-то, для меня квадраты и являются маленьким зеркальцем современности.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

— Тут же еще момент, что монументальные надписи остаются «в веках», а граффити, даже самые безобидные, типа «Мая краіна Беларусь», закрашиваются — и их не видно.

— Благодаря тому, что они закрашены, они как раз становятся заметными. Само появление квадрата для меня более красноречиво. Теперь мы с подозрением будем смотреть на эти квадраты и думать, что там спрятан какой-то месседж.

— Я нашла еще одну визуальную антитезу в вашем фильме: тихий, спокойный, вымытый шампунем Минск и советские танки, парады, вот эти все ритуалы…

— Для меня это часть нашей актуальной реальности, которая конкретно характеризует нас и нашу ментальность. Танки натурально шастают у нас под окнами — то на парад, то на репетицию. И если уж мы хотим про Беларусь рассказать, без пускания пыли в глаза, без выставления всего этого напоказ нас сложно понять. У Андрея Кутило в «Стриптизе и войне» тоже, кстати, есть эти танки, монументы (фильм в этом году участвовал в основном конкурсе документального кино «Лістапада». — Прим. ред.). А квадраты — это же тоже про выставление напоказ: «Смотрите, у нас чисто». Надписи же не вымывают совсем, а закрашивают.

— Это будто бы проявление силы: «Мы можем это закрасить».

— Да, у нас не просто чистота, но и порядок.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

— Как вы, кстати, взаимодействовали с милицией?

— Представьте: нас было 5 человек, причем часть группы польскоговорящие — могли сойти за шпионов. В кадре видно, как во время парада мы с Захаром рассматривали столб с квадратами, обсуждали Малевича. К нам подошел человек в штатском, поинтересовался, что мы тут делаем. Для меня как для режиссера момент был напряженным. В итоге нас поспрашивали и отпустили: в милиции не оказались — и слава Богу!

Еще был момент, который не вошел в фильм. Мы снимали на площади Независимости, как гаснут фонари и как подметают около памятника Ленину. Я знал, что тут без разрешения снимать нельзя, но на свой страх и риск пришли сюда с утра. Когда нас заметили, мы сказали милиционеру, что снимаем чистоту и порядок. «Тогда ладно», — ответил. Оператор-поляк сильно удивился: в Польше скажи, что снимаешь про чистый город — у них это как про воздух, про воду. А у нас это культивируется, это наш бренд.

— Граффити на стенах — это, по-вашему, вообще про что?

— Для меня это все в первую очередь о свободе высказываний. Надпись — бескомпромиссный вариант, крик души, так сказать. Я считаю, что граффити имеет право на существование, город же тоже нам принадлежит. Как обыватель я хочу чистоты, но стерильность мне неинтересна. Художники — как санитары города. Если где-то что-то написали, значит, там что-то не так. При этом я понимаю, что это противоправное действие, которое нарушает чью-то свободу. Но мы должны уметь общаться.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

— Иногда городские стены как раз и используются для общения, будто стена в Facebook — знаменитая «стена Щеткиной», например.

— Если помните, одно из самых ярких высказываний на ней было «Ну вы же сами все понимаете». Очень сложно объяснить эту фразу иностранцу. А для нас это где-то в крови, за 25 лет это уже стало какой-то мантрой. Эта надпись — очень многозначительная, и то, что ее оперативно закрасили, говорит о многом. Наш фильм как раз про «Ну вы же сами все понимаете», только мы немного расширили этот тезис.

— Какие граффити или муралы (живопись на архитектурных сооружениях и других стационарных основаниях. — Прим. ред.) вы бы закрасили в Минске?

— Внутри тусовки есть понимание, что вот граффити декоративное, чтобы около него хипстеры приходили кофе пить. А вот — что-то социально важное. Но я считаю, что и декоративные граффити могут существовать. Моя позиция в том, что все эти высказывания имеют право на существование. Мурал «Москва — Минск» унылый, тоскливый и вообще отстойный. Но то, что его дорисовали, потом закрасили, да и вообще все это дело с Ларичевым опять же много говорит о нас.

Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY
Роспись — подарок от правительства Москвы — Минску. Позже неизвестный художник дорисовал колючую проволоку. Октябрь 2016 года. Фото: Дмитрий Брушко, TUT.BY

— Как вы относитесь к тому, что в Минске стрит-арт, по сути, выносят в определенные, назовем их так, «культурные гетто»? На улицу Октябрьскую, например. У нас «вытатуирован» центр, но, чем дальше от него, тем меньше уличного искусства. Возможно, и за пределами центра нужен диалог через граффити.

— Мне кажется, это свойство нашей системы — социальной, политической. Есть определенные гетто — языковые, культурные. И это одно из них. Нам как бы говорят: «Вот вам место, тусуйтесь». Но мы из них выбираемся, Vulica Brazil — тому пример. На самом деле не все так страшно: наверху есть адекватные люди, которым тоже хочется немного выбраться из этого гетто. А людям, мне кажется, вообще все равно — главное, чтобы с них не брали деньги и чтобы им в окно не заглядывала смерть.

Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY
Ныне закрашенное граффити. «Человек без лица», созданный греческим художником iNo в 2015 году. Фото: Ольга Шукайло, TUT.BY

— Существует расхожее мнение, что Минск — серый. Какого цвета ваш Минск и считаете ли вы, что здесь некрасиво?

— Мне нравятся стены с квадратами — для меня все красиво! (Смеется.) Как говорит Захар: «Красота — для тех, кто понимает». Для меня Минск однозначно красивый город, это же не только проехать по проспекту и зайти в McDonald’s. Он большой и очень зеленый. Мне кажется, надо избавляться от таких претензий, все — в глазах смотрящего. Концепция «Города солнца» в нем, конечно, все еще прослеживается в каких-то остатках советской империи. Но туристы, которых я снимаю для телепрограммы, говорят, что у нас необычно. А серый, кстати, очень классный цвет, на его фоне все смотрится ярко.

— В «Чистом искусстве» Минск неузнаваемо яркий, фильм вообще легко смотрится, он сделан тонко, не без иронии. И настроение у него ни разу не пессимистичное.

— Я сам не люблю назидательные нудные фильмы, где все страдают. Думаю, что наша картина еще может быть востребована у белорусской диаспоры за рубежом. Эта публика знает реальность, которая отражена в фильме, и может скорее смеяться над ней, чем ее бояться, потому что живет уже в другой действительности. А те, кто в Беларуси, во время просмотра смеются, а после говорят, что кино грустноватое. Потому что выходишь из зала — и встречаешься с этими квадратами и танками.

Фильм «Чистое искусство» уже можно посмотреть в минских кинотеатрах.

Когда: 21−27 ноября. Прокат продлен до 4 декабря

Где: в ТЦ «Галилео», «»

Сколько: от 6 рублей

КУПИТЬ БИЛЕТ

Читайте также

Тот самый белорусский фильм о женской колонии может получить сразу два «Оскара»
Фото: Анжелика Василевская, TUT.BY
Что смотреть в кино? Самая полная афиша Минска — в одном месте
Хотите послушать, как музыка из видеоигр звучит в исполнении оркестра? У вас будет эта возможностьХотите послушать, как музыка из видеоигр звучит в исполнении оркестра? У вас будет эта возможность
Каннский кинофестиваль перенеслиКаннский кинофестиваль перенесли
Netflix назвал свой самый популярный сериал. Он побил рекорд меньше чем за месяцNetflix назвал свой самый популярный сериал. Он побил рекорд меньше чем за месяц
Фотофакт. В жизни не угадаете, что за актриса на этом снимкеФотофакт. В жизни не угадаете, что за актриса на этом снимке
В столице запустили специальный сервис заказа еды навыносВ столице запустили специальный сервис заказа еды навынос
Сериалу «Клон» в этом году — 20 лет! Вы просто обязаны пройти наш ностальгический тестСериалу «Клон» в этом году — 20 лет! Вы просто обязаны пройти наш ностальгический тест
В субботу в клубе M11 на Машерова выступит YanixВ субботу в клубе M11 на Машерова выступит Yanix
Собрали 27 домашних помощников, которые можно купить всего от 85 BYNСобрали 27 домашних помощников, которые можно купить всего от 85 BYN
ОбщепитДевять самых заметных заведений, которые закрылись недавно
Disney приобрел права на показ одного из лучших российских сериалов 2020-го годаDisney приобрел права на показ одного из лучших российских сериалов 2020-го года
общепитЗакрылся один из самых аутентичных минских баров
Виктор Шалкевич даст традиционный концерт в Минске в канун Дня всех влюбленныхВиктор Шалкевич даст традиционный концерт в Минске в канун Дня всех влюбленных
Их мнению точно можно доверять. Американский киноинститут назвал лучшие фильмы и сериалы 2020-гоИх мнению точно можно доверять. Американский киноинститут назвал лучшие фильмы и сериалы 2020-го
Антон Долин презентует культовый фильм Дэвида Линча в одном из столичных кинотеатровАнтон Долин презентует культовый фильм Дэвида Линча в одном из столичных кинотеатров
Телеканал, который выпустил мини-сериал «Чернобыль», снимет еще один фильм об аварииТелеканал, который выпустил мини-сериал «Чернобыль», снимет еще один фильм об аварии
Disney ограничил детям просмотр известных мультфильмов. И вот почемуDisney ограничил детям просмотр известных мультфильмов. И вот почему
  • Скидка 20% на проведение Дня рождения в "Ретро-кафе" Титан
Все заведения